Владимир Богданов > Фотопроект «На пачатку трэцяга...»

02.02.03.
Маршрут: Вселюб, Новогрудок и район, Любча.

Эти памятники, в общем-то, как люди. В разную погоду у них разное настроение и, соответственно, совершенно неодинаковый внешний вид. Да и внутренний мир. Порой в зависимости от поры года или даже дня в этой недвижимости можно подсмотреть нечто совершенно новое, измененное, то, чего никогда не увидел бы раньше. И это, наверное, естественно. Вот потому, честно говоря, я порой с удовольствием еду по уже известным маршрутам. Даже заранее спланировав точки съемки, порой сознательно стараясь повторить предыдущие снимки, никогда не знаешь наверняка, что у тебя получится. «Откроется» объект на этот раз или нет. В общем, хватит вступать, короче говоря, на этот раз я опять поехал в Новогрудок и прилегающий район. Фактуры там замечательной валом, зимой я ожидал найти ее иной, чем прежде.
Из Минска в Новогрудок два пути — по Брестской трассе, свернув направо на Мир и Кареличи, либо по Гродненской, повернув возле Ивья, соответственно, налево. Получается примерно одинаково (около 150 км), но в этот раз я выбрал второй вариант. Хотелось заехать по дороге в деревню Вселюб, чтобы потешить себя зимней «сапраўднай» готикой, а заодно добавить в коллекцию Вселюбскую церковь, которую раньше почему-то проскакивал.
Между прочим, местный каменный костел Воздвиження Святого Креста — древнейший из сохранившихся в Беларуси объектов католического происхождения. Считают, что построен он был в 1433(!) году конюшим великого князи Витовта Яном Немирой (подробнее — см. «Альбом»). Это как раз тот случай, когда сохранился он «не благодаря, а вопреки».



Вселюб. Костел Воздвиженья Святого Креста. 1433? г.

Неоднократные в течение веков конфессиональные метаморфозы, перестройки (самая заметная — пристройка в XIX веке к готическому зданию псевдоготической башни — по-моему, довольно удачная) были только невинной прелюдией перед веком XX. Воинствующим атеистам, видимо, уже не хватило взрывчатки, и тогда они решили просто сжечь костел и устроили в нем сильнейший пожар. Причем было это даже не в оголтелые 20-е («мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем…»), а в относительно благопристойные 50-е — 60-е. Здание выгорело, крыша и своды разрушились, но древние стены настоящей «готической» кладки все же выдержали и это испытание, а в конце 80-х дождались-таки очередного ремонта и восстали буквально из пепла.
Обо всем этом мне еще год назад рассказал местный ксендз, которого я нашел в его доме у костела. Рассказал, конечно, не так складно, поскольку по-русски практически не говорит. Разумеется, службы тоже идут исключительно на польском языке. И это, кстати, не так уж распространено даже в Гродненской области: во многих костелах я слышал службы или на белорусском, или на некой вполне понятной белорусско-польской смеси. Но это так, к слову.
Сам костел все же удивительно фотогеничен, не правда ли? Теперь сам не могу определиться, какие фото лучше — зимние или летние?
Возле костела есть любопытный парк, сохранившийся с XIX века от усадебного ансамбля графской семьи с типично белорусской фамилией О'Рурк, но это как раз тот случай, когда необходимо лето.
Свято-Михайловская церковь во Вселюбе находится на противоположной от костела стороне деревни. Не самое стандартное для XIX века православное здание — строили его на несколько десятилетий раньше, чем директивные «муравьевки» 1860-х и позднее. На церкви написано, что построена она в 1838-м, в справочнике — что в 1848-м. Построили практически там, где прежде стоял храм XVII века. Точное место бывшего храма теперь находится на расположившемся у церкви кладбище и обозначено большим православным крестом. Не хватает только характерной для этого окружения надписи, типа: «Храм. 1630 — 1830» Местный священник, отец Валерий рассказал, что и сейчас при уборках кладбища здесь иногда находят кирпич из фундамента старой церкви. Батюшка оказался человеком очень открытым к общению, что, к сожалению, бывает не всегда. Показал церковь, многое рассказал и даже не отказался сфотографироваться.



Вселюб. Свято-Михайловская церковь. 1838 г.

В церкви хранится редкая реликвия — частица плащаницы Успения Божьей матери, обрамленная жемчугом (обычно все плащаницы Спасителя). Откуда она в церкви, отец Валерий точно не знает, в нынешнем виде ее восстановили несколько лет назад. Кстати, большинство церковных икон писаны… в тюрьме. Так выразился батюшка, точнее будет сказать — в ЛТП, расположенном в нескольких км от Вселюба. Почему все-таки столько талантов среди алкоголиков и зэков? Надо было спросить отца Валерия, может, знает? Показал он и любопытный памятник на кладбище, под которым лежит княгиня Долгорукова, умершая в 1899 г. Рассказывают, что старая княгиня умерла в деревне Бенин, что неподалеку. К этому времени она уже была со странностями, держала до сотни кошечек и собак, и безутешные животные после ее смерти все время копались на ее могиле. Пришлось перевезти и перезахоронить останки во Вселюбе. Сколько здесь правды, отец Валерий не знает, но история такая существует.
От Вселюба до Новогрудка меньше 20 км. Но видно город гораздо раньше, когда на верхушках дальних холмов появляются силуэты замковых башен, Борисоглебской церкви и костелов. На этот раз мне крупно повезло: я дернул ручку дверей готической Борисоглебской церкви, и они открылись. Служба уже закончилась, батюшка ушел, но церковная староста разрешила мне фотографировать внутри. Сразу возникло ощущение, что я здесь уже был. Они очень похожи внутри, эти настоящие средневековые памятники. Своей честной суровостью, художественным лаконизмом, настоящими готическими чертами, которые ни с чем не перепутаешь. Сынковичи, Мурованка, даже Ишкольдский костел — везде те же четыре могучих столба, рассекающих небольшое помещение на три продольных части, характерные узорчатые своды вверху, свет из узких окон… Все крепкое, мощное. Настоящий, неподдельный дух воинствующего средневековья. Честно говоря, изнутри церковь произвела на меня даже большее впечатление, чем снаружи. Внешне она все же с налетом некой «нязграбнасці», угловатости. В общем-то, чего удивляться, от первоначального вида 1517 года сейчас не так уж много осталось: в XVII веке ее переделывали под себя униаты, в XIX — опять православные. Каждый налепил что-то от себя — и получилось нечто не вполне внятное. Хотя, конечно, изначальные черты, которые все равно самые яркие, все равно подчеркивают уникальность древнего здания. А вот монументальные внутренности обновленческий зуд, похоже, обошел стороной. Здесь, видимо, менялось только оформление. Так, чувствуется явно неродное происхождение большой иконы на одной из колонн — ее здесь называют замковой, то есть, перенесенной из церкви разоренного замка. В самом деле, это какой-то иной взгляд, я бы даже сказал, не вполне православный, хотя в этом я уж точно не спец.


Новогрудок.	Свято-Борисо-Глебская церковь. 1517 г.

Новогрудок. Свято-Борисо-Глебская церковь.

А Новогрудский замок (см. «Альбом») — вот он рядом, в нескольких сотнях метров на соседнем холме, окруженный естественно-искусственным рвом и крутейшими откосами. Наверху площадка с руинами двух башен, окольцованная валом и остатками стен. Будто кратер вулкана. Или громадная урна, это уж кому с чем хочется сравнивать. Кстати, сто лет назад здесь действительно была огромная свалка мусора, да такая, что в 1920-х ее едва разгребли, когда все же спохватились, что это место — исторический памятник. Опомнились, естественно, не комиссары, тогда это была польская территория. Сейчас со снежных склонов с удовольствием катаются местные ребятишки, а заходящие неместные с удивлением взирают с горы на распростертую перед ними дальнюю даль. С башен, имеющих, кстати, собственные имена — Щитовка и Костельная, видно еще дальше, практически на самую верхушку последней я в этот раз забрался по строительным лесам, так что вид могу показать. Те же горизонты открывались предкам чуть ли не 800 лет назад, с тех пор, как в замке стали возводить башни.


Новогрудок. Замок. XII-XVII в.


	Новогрудок. Костел Преображения Господня (фарный). 1712-1723 г.

Кстати, как у любителя готики, у меня остался повод приехать сюда еще — где-то внутри расположенного у подножия Замковой горы фарного костела (1723) сохранились фрагменты каплиц прежнего готического костела, поставленного здесь князем Витовтом еще в 1395 году. С характерными узорчатыми сводами и т.д. Получается, что эти фрагменты еще старше Вселюбского костела. В этом смысле Новогрудский фарный костел напоминает Софийский собор в Полоцке, в который при кардинальной перестройке в XVIII веке включили древние апсиды храма XI века. Там они правда, более заметны.
Облазив заснеженный замок, я еще некоторое время покрутился в городе, сделал несколько снимков (Михайловский костел 1724; бывший костел и кляштар францисканцев, а ныне Свято-Николаевская церковь; одиноко думающая про Беларусь голова Ленина на гранитном столбике и т.д).


Новогрудок. Свято-Михайловский собор (б. костел францисканцев). Здание монастыря францисканцев. 1780 г.

Новогрудок. Костел св. Михаила Архангела. I пол. XVIII в.

А затем взял курс на Любчу — хотелось попробовать сделать более или менее цельный снимок остатков тамошнего замка, пока он открыт от листвы. По дороге два раза останавливался. Сначала в Городечно, когда издали увидел на высоком погосте белую каменную капличку. Оказалось, чья-то усыпальница, на фронтоне даже написано чья, но текст я не разобрал, только дату — 1823. Потом остановился у деревни Большие Воробьевичи, прямо у дороги там на кладбище стоит маленькая деревянная церквушка, причем действующая. Кстати, в справочниках ничего об этих двух объектах нет. Зато есть информация о церкви Рождества Богородицы в деревне Полберег, что в паре км от дороги Новогрудок-Любча. Построена она в 1839 году, причем не вполне обычно — между мощными каменными столбами стоят деревянные стены.


Городечно. Каплица. 1823.	Большие Воробьевичи. Церковь. ? г.

Полберег. Церковь Рождества Богородицы. 1839.	Делятичи. Свято-Крестовоздвиженская церковь 1876.

Любча встречала бликами заходящего солнца на куполах Ильинской церкви. Уже опаздывая к нормальному свету, я сразу проскочил через мост на другой берег Немана. В общем-то, спешил, наверное, зря. Стоящий на высоком берегу Любчанский замок, во-первых, слишком зарос. Во-вторых, сохранившиеся башни стоят в глубине. В третих, здание УПК (учебно-производственного комбината), построенное с полвека назад на месте древнего дворца с использованием старых стен, не слишком впечатляет. Короче говоря, ничего замечательного из-за Немана снять не удалось. Еще некоторое время я походил по замку. Кстати говоря, это единственный белорусский замок, где вполне официально прописаны люди. Живут они сейчас, правда, не в роскоши, а в ветхом сохранившемся корпусе, пристроенном к главной башне. Год назад, когда мы с приятелем захотели попасть внутрь башни, одна из местных хозяек показала нам путь туда именно через этот корпус. «Пройдите через эту квартиру, — сказала она. — Тут раньше жила молодая пара, но они уже умерли». После такого жизнерадостного комментария поначалу стало несколько не по себе, но башню мы тогда все же облазили добросовестно. Во второй сохранившейся с XVI века башне, которая сейчас соседствует с постройкой «М и Ж», вглубь земляного вала уходит подвал. Зимой там воняет гораздо меньше, чем летом, а вообще там свалка мусора и всяческих отходов. А еще замок в Любче имеет достаточно любопытную историю в 400 с лишним лет (см. «Альбом»), и его воинственное происхождение еще заметно по очевидной геометрии рвов и валов, полукольцом упирающихся в Неман.


Любча. Вид замка из-за Немана.	Замок. XVII в.

Въездная башня.	Замковый двор.


		Башня XVII в.

Покидая Любчу, я щелкнул церковь, местного Ильича (он здесь с ногами и руками, не то, что в Новогрудке) и даже узнал у местных жителей, что еще пару десятков лет назад здесь был и костел. Точнее, его полуразрушенные стены, которые перестроили в жилой дом, существующий и теперь. Те же мужики указали мне дорогу на деревню Делятичи, где в наступивших сумерках я все же успел зарисовать на фотопленку стоящую у кладбища Крестовоздвиженскую церковь. Еще через десяток км выскочил опять на Вселюб и замкнул тем самым дневной круг по Новогрудчине. Из Вселюба по знакомой дороге поехал домой, но тут уже рассказывать не о чем.