| |
|
|
|
8.02.03.
Маршрут: Мир, Кореличский и Новогрудский районы Минской области.
В условиях белорусской зимы, которую
предсказать невозможно, нужно пользоваться моментом. Не рассчитывая,
что выпавший снег пролежит долго, я решил в который уже раз смотаться
в Мир. Дорога туда легкая и быстрая — по Брестскому шоссе немногим
более часа, еще пяток км после поворота — и над верхушками деревьев
уже видны крыши средневековых башен. Вот уж где готика самая что ни
на есть настоящая — две древнейшие замковые башни, центральная и юго-западная,
построены именно в этом стиле. Заложенные еще первым владельцем замка
Юрием Ильиничем в самом конце XV века, они сохранились очень хорошо,
и доныне являются визуальными доминантами замка, определяя общее впечатление
от него. Узкие окна, выбеленные ниши на буром кирпиче (кстати, нет
ли чего общего между этим традиционным готическим приемом контраста
белого с красным и цветами национального стяга — ничего про это не
слышал, просто сейчас в голову пришло) и др. характерные детали… Словом,
— вот он, чистый стиль настоящего европейского средневекового рыцарства.
Хотя официально датами строительства замка считаются весьма расплывчатые
«конец XV — начало XX веков», исконная готическая сущность так и прет
из него, невзирая на все позднейшие ренессансные и т.д. наслоения.
В общем, просто так в элитный Список мирового наследия ЮНЕСКО не включают.
Мирский замок это, безусловно, заслужил.
В этом месте можно было бы начать рассказывать длинную историю замка,
перечислять его владельцев (ограничимся: Радзивиллы и др.), но здесь
это не вполне уместно. Если интересно, кое-что см. в «Альбоме», а
остальное в умных книжках. А то я и так отвлекся.
Зимой Мирский замок в чем-то даже посимпатичнее летнего. Снег засыпал
следы авральных благоустроительных работ, скоропостижно обрушившихся
на замок прошлым летом к Дню беларускага пісьменства. Сейчас из-под
белого покрывала режут глаз только ослепительно-зеленые урны, натыканные
там и сям. Думаю, не один фотограф, глядя в видоискатель, задумывается,
как потом удалить с фотографий древних стен эти яркие плевки цивилизации.
В остальном заснеженный замок выглядит так же, как и до праздника
— невозмутимо и величественно.
 |
 |
| Мирский замок. XVI - XX в. |
 |
 |
 |
 |
 |
| |
|
Часовня-усыпальница князей Святополк-Мирских.
1904 г. |
Зато остальной Мир, в смысле поселок, теперь
больше всего напоминает Изумрудный город, входить в который разрешалось
только в зеленых очках. Одинаковые желто-коричневые деревянные заборчики
во всех дворах, одинаковые новехонькие тротуары везде, где это только
возможно и невозможно, ярко и весело выкрашенные фасады домов. Похожую
картину я видел осенью 2001 года, когда ехал в Мозырь, где незадолго
до этого прошли Дожинки. То километров 50 все заборы в деревнях вдоль
дороги были желтые, потом вдруг начинались коричневые, и десяток-другой
км. шли сплошной полосой, пока не сменялись опять на желтые. «Краски
не хватило, другую подвезли», — наконец сообразил я после того, как
заборы в очередной раз массово поменяли цвет. Кстати, о фасадах. В
Мире осенью я видел просто уникальный образчик. Никогда прежде не
приходилось встречать… накладной фасад. Неподалеку от наспех забеленного
здания бывшей синагоги на одном из домов стена, выходящая на улицу,
а также угловая часть, которую можно было увидеть из центра поселка…
были просто приделаны поверх старых бревен и выкрашены в жизнерадостные
желто-синие цвета. При этом основная, но незаметная «оттуда» часть
дома так и осталась нетронутой — почерневшей от реального времени.
Пожалуй, если будет место, я поставлю это фото в сегодняшний отчет.
Оно хоть и не самое свежее, но тоже много говорящее о нас и о текущей
действительности с присущим ей безграничным стремлением угодить.
Честно говоря, вспомнил я об этом вовсе не для того, чтобы только
позлословить. Просто становится обидно, когда в очередной раз убеждаешься,
что постоянные разговоры о нехватке средств на поддержку культуры
— не более чем просто разговоры. Средства у нас есть, вот только уходят
они чаще не на сохранение собственной истории, а на создание сиюминутных
потемкинских времянок. За примерами далеко ходить не надо: в том же
Мире тротуарной плиткой выложено теперь буквально все в поселке, у
замка и вокруг замка; я видел, как после праздника неуложенные тротуарные
излишки растаскивали по дворам хозяйственные миряне. Во только почему-то
не хватило плитки на какие-то 4-5 метров от дорожки в парке к дверям
часовни-усыпальницы князей Святополк-Мирских, последних владельцев
Мирского замка. Кстати, созвучие княжеской фамилии и названия места
в данном случае абсолютно не связаны, это простое совпадение, но об
этом вы, наверное и без меня знаете.
Удивительно, но часовня, спрятавшаяся за спиной объекта ЮНЕСКО и входящая
в парковый ансамбль, сегодня по сути беспризорна.Благоустроительные
работы, широко развернутые в Мире прошлой осенью, почему-то обошли
ее стороной, хотя состояние объекта иначе как аварийным не назовешь.
И здесь есть над чем задуматься не только с точки зрения культуры,
но и морали. Ведь, по большому счету, белорусы очень во многом обязаны
князьям Святополк-Мирским тем, что имеют сегодня на своей территории
объект мирового значения. Именно последние владельцы в начале XX века
начали восстановление полуразрушенного замка — сначала князь Николай,
затем сын его Михаил до самой смерти в 1938 году. Причем делали они
это очень бережно, по возможности сохраняя аутентичный стиль и дух.
Так что тому, что замок в целом выдержал затем испытание суровыми
военными и послевоенными годами, немало способствовал запас прочности,
полученный в ходе первой очереди реставрационных работ прошлого века.
Сегодня к фамильной княжеской усыпальнице непременно водят туристов,
ее с удовольствием показывают гостям, не особо акцентируя внимание
на том, как разрушается временем и людьми эта часть архитектурного
комплекса, являющегося гордостью государства. Кстати, вот-вот часовня
отметит юбилей, в 2004-м ей исполнится ровно 100 лет. С учетом этого
ее полное исключение из прошлогодних работ по благоустройству Мира
воспринимается не просто как недоразумение, а как довольно циничное.
Порой мне даже кажется, что непотускневший за этот век лик Спасителя
в последнее время смотрит через замковый пруд с какой-то особой укоризной.
 |
 |
 |
| Ноябрь 2002 г. |
Внутри часовни. |
 |
 |
| Княжеские надгробья. |
Мир-2002. Накладной фасад к празднику. |
Сейчас, зимой, туристов в Мирском замке меньше,
да и заброшенность присыпанной снегом часовни бросается в глаза не
столь явно. В этот раз площадка вокруг нее вообще больше походила
на каток: видимо, где-то рядом с соседним художественным училищем
прорвало какую-то трубу, и вода потоком хлынула по склону вниз, залив
княжескую усыпальницу, словно бассейн. Полуоткрытые двери были стянуты
цепью, но между створками оставалась щель, достаточная для того, чтобы
при большом желании протиснуться внутрь. Я не стал этого делать. Не
очень прилично, да и незачем: залитые и скованные льдом надгробья
в подвале были видны сквозь зарешеченные окна, а на верхних уровнях
я был совсем недавно. В ноябре, когда я бродил по осенним окрестностям
замка, обычно закрытые двери часовни оказались распахнутыми настежь.
Зашел внутрь, в подвал. Угол одной из надгробных плит, судя по свежему
излому, был отколот буквально недавно. Поднялся наверх. Зал, где когда-то
проходили службы, был усеян сухой листвой и обломками кафельной плитки,
отбитой с пола и каминов, которыми отапливали церковь. Под потолком
надписи на древнерусском, с «ятями», «ижицами» и т.д. Центральная
читается очень хорошо: «Приидите ко мне вси труждающиеся и обремененные
и аз упокою вы».
По ветхим деревянным ступеням поднялся на самый верх колокольни, сделал
несколько снимков оттуда (пожалуй, все-таки не удержусь, поставлю
несколько в этот отчет, чтобы было понятно, о чем идет речь). Когда
уже почти спустился вниз, вдруг услышал чей-то голос: — Кто здесь?
Тут нельзя ходить!
У распахнутых дверей мужчина пытался приладить сорванный замок. Познакомились,
разговорились. Контакт установился быстро: собеседник видел летом
мою фотовыставку в юго-западной башне замка, так что заочно мы уже
были знакомы. Виктору Бунчуку, местному жителю, когда-то старшему
научному сотруднику Кореличского районного музея вышеозначенные проблемы
знакомы, что называется, изнутри. — Я как чувствовал сегодня, как
проснулся, что опять здесь не все в порядке. Двери в часовне взламывают
не так уж редко. Бомжи, алкоголики, другие «искатели сокровищ». В
последний раз ночью разбили плиту, что возле молодой княжны, повредили
центральное надгробье. Иногда экскурсоводы, не думая о последствиях,
начинают нести ахинею о том, что лик Христа на стене потому так ярок,
что при укладке мозаики использовали золото. Чушь, конечно, но чего
потом удивляться, что столько желающих забраться наверх и что-нибудь
отковырнуть? Здесь бы хорошие надежные двери поставить, да все говорят,
что средств нет. Удивительно, но даже когда дали деньги на подготовку
к Дню белорусской письменности, не выделили ни копейки, чтобы хоть
что-то здесь подделать. Я как-то подошел к рабочим, которые дорожку
прокладывали от замка к училищу. Вон она, в 5 метрах от входа. Говорю:
«Ребята, все мы под Богом ходим, сделайте подход к церкви. Немного
ведь работы, а все-таки по-человечески будет». Так и не сделали. Сейчас
в Мире в половине дворов эта плитка лежит ворованная, только мертвым
князьям не хватило.
Так получается, что часовня сегодня бесхозна. Власти, видимо, считают,
что она принадлежит православной церкви. Церковь от нее вроде бы отказалась,
поскольку она частная, фамильная. Как-то приезжали сюда откуда-то
из Бельгии потомки Святополк-Мирских, но они, по-моему, сами не такие
уж богачи, чтобы здесь все восстановить. По большому счету, государство
перед князем в долгу за то, что замок все-таки сохранился, тем более,
что денег на ремонт не так уж много надо. Здесь рядом, в парке расположено
художественное училище. Я говорил руководству: «Ваши ребята ведь на
практику по колхозам ездят, башни силосные строят. Оштукатурьте церковь,
подделайте ее хоть немного. И практика будет, и дело доброе». Никто
и слушать не стал.
К сожалению, примеров такого наплевательского отношения к прошлому
много. Скажем, из мирского Николаевского костела, который сейчас реставрируют,
несколько лет назад, когда расчищали подвалы, выбросили на свалку
старые гробы прямо с останками. Я там живу неподалеку, сам видел старые
темные кости, желтые черепа. Вряд ли это были простые люди. Как знать,
может и к Радзивиллам отношение имели: костел ведь они на этом месте
построили даже раньше, чем у них в Несвиже фамильный склеп появился.
Слева от костела в Мире был похоронен отец Игнатия Дамейко, знаменитого
ученого, уроженца здешних мест, в честь которого здесь международные
симпозиумы проходят. Где теперь это захоронение? Заровняли бульдозерами…
Вместе с Виктором Бунчуком мы проехались тогда по осеннему Миру. Очень
интересное все-таки место, постоянно что-то новое открывается. В тот
раз мой экскурсовод показал мне остатки древнего католического кладбища
на территории нынешней пожарной части. Неподалеку от ангаров с машинами
на изрытой земле лежали несколько надгробных плит с латинскими надписями,
кое-где виднелись кости. Одно из расположенных здесь зданий по архитектуре
весьма напоминает католические культовые постройки, а небольшой каменный
домик, где сейчас хранится всякий инвентарь, вполне мог быть капличкой.
Виктор сказал, что когда-то здесь был католический монастырь, или
кляштор, как принято говорить. Но особенно меня впечатлило строение,
скрытое за большим зданием. Крохотный, черный от старости деревянный
сарайчик необычной формы — с обычной плоской стеной у входа и закругленной,
словно апсидной, частью сзади. Виктор предполагает, что это каплица,
стоявшая на здешнем кладбище еще с 18-го века. По виду и состоянию
дерева очень даже может быть.
 |
 |
Мир. Место католического
монастыря и кладбища? |
Каплица XVIII в.? |
Пора останавливаться, а то незаметно меня как-то
уж больно далеко занесло в сторону от отчетных событий 8.02.2003.
Впрочем, чего удивляться, городской поселок Мир — это действительно
целый мир, из которого можно сделать отдельный туристический маршрут,
столько здесь всего перемешано. Как-нибудь надо будет отдельную подробную
страничку по Миру сделать, потому как здесь еще очень много есть,
о чем рассказать и что показать.
В общем, если возвращаться к этой поездке, то, поснимав зимний замок,
я сразу уехал из Мира опять в сторону Новогрудка. Рассчитывал попасть
в несколько деревень и полностью доснять все храмы Кореличского и
Новогрудского районов. Забегая вперед, скажу, что и на это раз остался
повод сюда приехать. Между Кареличами и Любчей есть деревня Лавришево.
На берегу речки Валовки, неподалеку от впадения ее в Неман, стоит
Свято-Успенская церковь, построенная из дерева как униатская в 1798
году. Стоит как раз на месте одного из древнейших в Беларуси православных
монастырей, основанном еще в XIII веке. На церковном дворе несколько
лет назад поставили памятник первому настоятелю монастыря преподобному
Елисею. Считается, что в середине XIII века здесь некоторое время
жил монах Лавриш, в мирской жизни — Войшалк, сын великого князя Миндовга.
Известен монастырь и древними летописями, некоторые из которых дошли
до наших дней (в музее в Кракове хранится «Лавришевское Евангелие»,
написанное около 1329 года). В конце XVI века монастырь перешел к
униатам, потом к базильянам, в XVII веке пришел в упадок, через некоторое
время опять отстроен, в XIX веке опять закрыт и постепенно окончательно
разрушен. Сохранилась только Успенская церковь. Кстати, рядом с памятником
Елисею здесь находится весьма любопытный, нехарактерный колокол в
виде квадратного изогнутого металлического листа с круглым ответстием
посередине. Прежде таких встречать не приходилось.
 |
 |
| Лавришево. Свято-Успенская церковь.
1798 г. |
Мне повезло и на этот раз. На расположенной рядом
автобусной остановке я познакомился с Николаем, учителем истории в
местной школе. Как оказалось, свой предмет он знает не только по книжкам.
Учитель на хорошей мове рассказал и показал, где находились здания
монастыря («вось тут, дзе зараз крама, былі так званыя закляшторкі…»).
Он же и несколько расстроил мои планы, сообщив, что ближайший православный
монастырь с церковью сейчас расположен в соседней деревне Гнесичи.
До нее всего 2 км, но проехать сейчас напрямую туда нельзя, а другой
дороги он не знает. Нигде раньше сведений об этом встречать не приходилось,
так что вернуться все-таки придется.
Еще по дороге я остановился неподалеку от деревни Щорсы, где у дороги
расположены весьма живописные руины хозпостроек усадьбы Храптовичей,
в знаменитой библиотеке которой работали Сырокомля, Мицкевич и т.д.
Впрочем, стоп, об этом сейчас распространяться не буду, а то отчет
уже и так безразмерный. Что касается непосредственно хозяйственной
части усадьбы, то о ней замечательно сказано в одном из справочников
совдеповских времен, уж не помню в каком: «…Пасля вайны гаспадарчыя
будынкі былі перададзены мясцоваму калгасу і паступова прыйшлі ў заняпад…»
Естественно, что же еще с ними могло случиться после попадания в колхоз?
 |
 |
| Щорсы. Руины усадьбы (хозпостройки).
XVIII-XIX в. |
Покружив по району в поисках нормальной дороги
к деревне Загорье-Сенненское, я опять заскочил в Любчу, сделал пару
снимков замка без яркого солнца. Потом все же нашел и Загорье, и в
наступающих сумерках щелкнул Троицкую церковь, перестроенную из белого
кирпича так недавно, что это даже не успело попасть в свежие справочники,
где она и сейчас фигурирует как деревянная XIX века. Сейчас от первоначальной
церкви того времени остались только ворота, которые я снимал еще осенью,
и каменная полуразрушенная ограда.
 |
 |
| Загорье-Сенненское. Свято-Троицкая
церковь. XIX в. |
Ну вот, кажется, и все. Удивительное дело, но,
похоже, поездка в тот день была короче, чем ее описание. |
|
|
